Вас уволили со словами, что ваша «весьма активная в последнее время творческая и публицистическая деятельность не позволяет полноценно участвовать в проекте». Вот зачем вы, архитектурный критик, начали писать общественно-политические колонки?

Я вообще-то начал писать на общественно-политические темы примерно с 2000 года, когда стал колумнистом GQ. Просто на тексты в глянце не особенно обращали внимание. Я не политолог, но меня всегда интересовали смыслы — исторические, общественные, — с которыми мы живем, которые на нас влияют. В этой сфере, мне кажется, я могу иногда сказать что-то, чего никто особенно не говорит.

Почему вы не обсуждали эти смыслы в рамках архитектурной критики?

Это не совсем так. Программу «особнячества», которую сейчас на вооружение взял Мединский, первым в новейшей политической истории проводил Лужков. Он ее пытался реализовать по-разному — лужковский стиль, восстановление храма Христа Спасителя, — и я обо всем этом писал. Просто тогда этой темой меньше интересовались. Когда я пришел работать в газету «Коммерсант», архитектурная критика вообще была мало кому интересна. Я подумал, что надо переводить ее на какие-то понятные другим людям языки. И я стал переводить на язык политики и денег, и ровно на этом вся моя архитектурная критика и была основана. Другое дело, что в области смыслов и в 1995-м, и в 2005 году все было ясно. Сам по себе рыночный, либеральный путь развития в равной степени поддерживался и оппозицией, и властью. Смысловых расхождений тогда не было, а потом они возникли — и я стал об этом писать.

Теперь вас уволили, а биеннале открывается уже в июне. Чем это грозит? 

Если бы меня просто уволили, то я бы сказал, что ничем. Можно быть активным комиссаром, как я в 2012 году, когда фактически выступил одним из кураторов. Но в этом году у меня была прямо противоположная стратегия. Я решил, что не надо навязывать свои идеи, когда кураторы представляют новое поколение — как кураторы «Стрелки». У меня было ощущение, что я им врежу своими советами. Они представляли мне разные концепции; когда дали вариант, который показался мне нормальным, я перестал в это вмешиваться. Но вместо меня назначили другого человека — Семена Михайловского. Теперь все зависит от его позиции. Времени мало, выставка фактически готова, но есть вероятность, что ему захочется что-то изменить, и это может создать сложности.

Страницы