«Никакой "Рабицы" тут точно нет...» — доносится из разговора двух мужчин во дворе. И правда, ее тут нет. Надо чуть дальше пройти по улице и зайти на территорию бывших Учебно-производственных мастерских Московского авиатехникума им. Н. Н. Годовикова, которые появились здесь еще в 1948 году, а теперь это так называемое арт-пространство «Авиатор». После очередного поворота можно наткнутся на приветливую веранду. Вот она, «Рабица». А еще тут есть коты.

 Почему и как так получилось, что ваш клуб появился именно сейчас?

Сергей Голиков: Каждая волна кризиса порождала новый всплеск активности. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы открылись именно сейчас. Во-первых, в кризис многое становится дешевле, поэтому часто это единственное возможное время для появления чего-то подобного.

Павел Алексеев: Вообще, у нас не было никакой привязки ко времени. Просто не было такого места в Москве, чтобы там было все, что нам необходимо. А мы руководствуемся принципом, что раз не нравится, то нужно сделать самим. Поэтому место является квинтэссенцией видения каждого из нашей команды.

 А до этого вы занимались только вечеринками?

Алексей Билоус: Началось с того, что мы их посещали, много танцевали и так подружились.

Семен Лопухов: Были две параллельные тусовки: ребята делали Joy, а мы — «Минимум»; и это все само в одно целое как-то слилось.

Павел: Да, тут главное в том, что нас связали не просто вечеринки, а дружба и общие интересы.

 Почему «Рабица»?

Сергей: Мы когда пришли, вон там была какая-то мастерская и сидел сварщик, а вместо объявления было написано «рабица». Как-то оно так и прижилось, потом ничего другого в голову и не приходило.

 Нужна ли вашей команде иерархия?

Сергей: Тут скорее у нас все коммуну какую-то напоминает.

Александр Лестюхин: Может, иерархия и нужна, но у нас ее нет. Мне кажется, это до сих пор какой-то эксперимент для нас. Изначально мы просто искали площадку для вечеринок, потом ее нашли, начали делать ремонт, все делали своими руками, и это очень нас сплотило. В тот момент мы все осознали, что это место обретает свою душу и зарождается что-то новое.

Алексей: А когда уже начались вечеринки, появилось много энергии от людей, которые стали на эти вечеринки ходить.

 Как собрали народ на первую вечеринку в клубе?

Павел: Отлично сработало сарафанное радио.

Александр: Мы позвали друзей, повесили анонс в соцсети, и это в общем-то все, что мы сделали.

 О чем вы в первую очередь думали как о главной составляющей хорошего клуба?

Александр: Наверное, самое главное для нас — звук. Потом уже идет комфорт и уют. Все-таки мы про музыку.

Иван Радзиевский: Вообще у нас Funktion One есть на двух танцполах.

 Это серьезный аргумент.

Павел: Опять же, если возвращаться к тому, что нам не нравилось в других клубах: все эти быдловатые охранники, злой персонал…

Алексей: Он даже не злой, а какой-то отчужденный. Везде попахивает п****жом.

Александр: Мы проводили мероприятия на разных площадках раньше, и нам постоянно там чего-то не хватало. Поэтому мы озадачились просто поиском своего места. В этот момент оказалось, что ребята занимаются тем же самым...

Алексей: Мы все вместе заговорили об этом в январе, а в феврале уже начались поиски.

Александр: Долго искали, а потом пришли сюда смотреть одно помещение, и нам сказали, что оно уже сдано, но есть другое. Мы пришли туда, и поняли, что это оно. А потом взяли инструменты из дома и начали долбить стены. Очень много чего осталось от предыдущих жильцов.

Сергей: Да, тут буквально половину мы сами где-то нашли, а другую половину нам отдали ребята из Армы.

Павел: За что дикий респект Наташе Абель, конечно.

 Почему в Фейсбуке у вас было написано именно «техно-клуб»?

(Смеются.)

Иван: Это кто-то сделал… Мы даже в поддержку Фейсбука писали — ничего не можем с этим сделать.

Павел: А тебе не кажется, что это так абсурдно, что, на мой взгляд, это ох***но. Никто в здравом уме не назовется так.

 Какой музыки ждать от этого места?

Сергей: Всего, что можно отнести к рейву.

Иван: Нельзя привязываться к определенному стилю. Мы просто выбираем интересных.

 Почему сейчас такая мода на техно?

Сергей: Сейчас в принципе поднимаются все радикальные рейверские жанры.

 С чем это связано?

Сергей: Так ведь кризис. Если в нулевые все попивали в барчиках под диско, то сейчас их это не устраивает. Они одеваются во все в черное…

Алексей: Более такое холодное настроение пришло.

Павел: Это же вообще общемировая практика: когда в стране все тотально х**во, то андеграунд сильно начинает развиваться. Потому что кризис заставляет всех делать что-то из последних сил, иначе начнешь загибаться.

 Может ли у вас здесь сыграть джаз?

Александр: А вот, кстати, у нас в сентябре пройдет мероприятие Степы Казаряна Moscow Music Week, будет большой фри-джазовый концерт.

Сергей: По сути рейв — это вещь довольно всеядная, можно совсем разные вещи в него уместить. Тут у нас скорее такая домашняя логика. Ты же не говоришь: «Дома играет только техно». Вот и у нас ничего не запрещено.

Александр: Кроме тек-хауса… Умоляю, парни. (Смеется.)

 Во что превратится «Рабица» через пару лет?

Иван: Мы как раз недавно обсуждали, что хотим превратиться в большой город. Будет тут санаторий и стоматология, колодец, маленький хостел, хоть переливание крови… В любом случае цель — расширяться, сохраняя свою уникальность.

 Расскажите про оформление пространства.

Федор Миллер: Мы сразу решили, что все должно делаться своими руками. У нас таких прецедентов нет особо. Я очень хочу, чтобы здесь была клубная галерея — такой формат уже привычен для публики. У нас сейчас очень много ребят, которые хотят просто «качать» вместе, без всяких денег. Поэтому хочется дать клич всем творческим людям, что мы хотим поднять в городе то, чего еще не было.

 Какие места в Москве можно назвать правильными?

Иван: НИИ. Там ребята стараются, постоянно что-то делают. Все остальное, конечно, полная шляпа. Ну и «Кругозор», «Арма», но это другое немного. Больше я вот не знаю, куда пошел бы.

 Домой.

Иван: Ну да, домой, сюда к нам.