Вас в коллективе аж семь человек, расскажите, как вы все собрались вместе?


Мы поступили в Школу-студию МХАТ на курс к Д. В. Брусникину, и так вышло, что музыкальная деятельность начала развиваться, совершенно неожиданно, выйдя в какой-то момент за рамки мастерской. Сначала на уровне фана — мы играли каверы на разных вечерах, потом появились свои песни, мелодии, появилась программа «Чужие песни и одна своя». Потом «свои» начали вытеснять чужие из репертуара. И когда на одном из концертов мы сыграли 3 свои, а остальные чужие, нам стали кричали из зала, мол, лучше свои играйте, они круче. Мы это приняли за звоночек и стали отказываться от «чужих», придя к программе «Все свои и одна чужая». А теперь и эту «чужую» редко услышать можно.


 Как пришли к тому, что вы делаете сейчас?


По принципу «А давайте?». Сначала просто импровизировали и джемили в перерывах между репетициями на тех инструментах, которые задействованы в спектаклях. Потом «я песню написал, а давайте ее сделаем?», «а давайте задействуем больше инструментов?», «а давайте выступим?», «а давайте Рома танцевать будет на авансцене?», «а давайте только свои играть?»«а давайте Семена (наш нынешний соло-гитарист) на сцену пригласим — пусть импровизирует?», «а давайте в Питер?», «а давайте для кино песню запишем?»... Ну вот и по сей день так продолжается. На данный момент в группе спрос рождает предложение, а предложение рождает спрос.


 Из чего состоит музыкальной коктейль вашей группы?


Это сборная солянка из музыкальных пристрастий, импульсов и жанров. Сначала наш инструментальный состав отчасти самоидентифицировался на основе эстетики группы «Аукцыон» (наблюдение за которой в спектакле «Это тоже я» в некотором смысле заложило фундамент для дальнейшей деятельности). Возможно, импульс именно оттуда. А дальше мы начали развиваться, прислушиваться друг к другу и поняли, что у нас ну очень разные вкусы. В кармане у каждого участника оказалось немыслимое количество такой разной музыки: от Red Hot Chilly Peppers, классической музыки и адеграундных джазменов до «Короля и шута» и «ТГК». Но в стремлениях, поисках и ощущениях того места, где тебя начинает качать, мы сходимся. А свой стиль мы характеризуем как «funk-punk с элементами восточных мотивов». Сейчас, например, меня, в клейзмер тянет. Конечно, это не может не отразиться на песнях.


 С какими сложностями вам приходится сталкиваться во время творческого процесса?


Сложности есть, хотя это, скорее, внутренняя кухня, чего ее напоказ выставлять? С пространством тяжелее, но в этом году появилась возможность репетировать в театре «Практика», где мы актеры-резиденты нынче, а так как основные репетиции приходятся на позднее вечернее время, репетируем где придется. Ну и во время выпуска нового спектакля думаешь только о выпуске, поэтому, как правило, на этот период лавочка сама собой прикрывается. А потом — открывается. Вот Семену в этом смысле проще, он в театре не играет, посвободнее существует.


 Какова главная особенность вашего коллектива?


Очень разные люди, притом актеры. Но объединенные общим стремлением сочинять, играть на инструментах и вибрировать, расширять свои рамки, а если повезет — и чужие. Мы концентрируем молодецкую силу и удаль, перерабатываем ее в опусы и отправляем в зал. Мы не ансамбль фирмачей и суперпрофи. Получая удовольствие, нести что-то полезное, что кому-то может помочь, дать импульс — это ли не высшая цель жизни?


 Кто за что отвечает в команде, есть ли разделение ролей?


Конечно есть, каждый отвечает за свою территорию. Состав группировки: саксофон — Любимов Алексей, ударные — Петр Скворцов, бас — Мартынов Алексей, клавиши — Межевич Юрий, соло-гитара — Ступин Семен, ритм гитара — Карабань Сергей, ритм гитара/вокал — Титов Игорь. В создании нового трека принимают участие все, все вносят свой вклад, придумывают партии, предлагают. Номинально авторство песен — за мной (текст и «рыба»), главные передовики аранжировок — Петя и Юра, есть в них рабочее неспокойствие, а когда уже шлифуем — каждый высказывается, как считает нужным, и мы коллективно принимаем решение. В этом смысле есть та легкость, когда ты и создатель и исполнитель своей партитуры

Мы не ансамбль фирмачей и суперпрофи.


 Для кого вы пишете музыку? Кто приходит на ваши выступления?


Все для людей. Если кого зацепило — значит для него и написали, значит пришел не зря. Есть желание выхватить из пространства ощущение, настроение или универсальный смысл, который имеет отношение к вечности и не зависит от нашего присутствия.


 Вы достаточно много работаете для театра, поэтому хотелось бы о нем как следует поговорить. Насколько вы оцениваете развитость театра в России на данный момент, если сравнивать его с Западом?


Не возьмусь сравнивать или давать оценку, у меня слишком мало насмотренности для ответов на такие вопросы. Очевидно происходит глобальное соединение жанров, методов, все больше дверей открывается, новые технологии... По крайней мере здесь, в Москве, театральная жизнь кипит. Но по Москве, опять же, нельзя мерить такую огромную территорию. И очевидно, что в регионах не все обнадеживает. Это я вам как человек приезжий говорю.

 Как живет сейчас театр и какие прогнозы по его развитию?


Театр разный. Как говорит Юрий Муравицкий: «В Москве найдется сто любителей любой х****(фигни)». Есть тот, который требуется буржуазной публике, есть тот, который нужен людям интересующимся, пытливым и готовым на любые эксперименты. Есть компромиссные варианты. Есть для людей, а есть про людей. Мы себя относим ко второй категории. Главное, чтобы театр на зрителей телеканала «Россия 2» не ориентировался, а то сплошные сериалы придется вживую лицезреть. Хотя, опять же, кому-нибудь и это нужно...


 Можно ли говорить о его закате по сравнению с прошлым временем?


Нет. Сейчас театр переживает новую волну популярности, люди испытывают потребность идти туда. Есть такие театры, куда людей не затащишь, а есть такие, на которые билеты не купить. Помимо всего прочего, появилась прослойка талантливых людей — это и режиссеры, и новые труппы. Они были во все времена, но это мои современники. Возможно, накаленная обстановка в стране сказывается на температуре воздуха, а градус актуальности смысла некоторых классических текстов зашкаливает.


 Получится ли сделать театр более популярным в XXI веке быстрых технологий?


Не знаю, поглядим. Шансы 50 на 50. Возможно, новое поколение после нас в связи с развитием технологий начнет уставать от них и будет стремиться к гитарам у костра, камерности в театре и квартирным посиделкам. А то, что человеку необходима человеческая живая энергия — это факт. А может, виртуальные очки и наушники все заменят…  «Мир мульти, мир медиа, потеря, трагедия». Лично меня этот анализ очень задевает. Интересно, как будет развиваться человечество.


 В чем главное отличие музыкальной сцены от театральной?


Грань есть, но она очень тонкая. Все зависит от декораций или локации. Если в театре играем, значит театр, а если в клубе, значит концерт. С другой стороны, футбольный матч «Барселона» — «Реал» или выступления Усэйна Болта на Олимпиаде — театр высшего уровня.


 Кто сейчас главная театральная публика, меняется ли она со временем?


Не могу сказать за всех, но в моем окружении есть такая прослойка людей, которым нужно посмотреть все, что нужно увидеть, на кого можно купить билеты. «На европейский театр? — Обязательно сходить. Новый Бутусов, Серебренников? —Идем». Это, наверное, неравнодушные, интересующиеся, чувствующие люди. Вот к нам сейчас на спектакли стали ходить «друзья друзей друзей», люди иногда неподготовленные к некоторым сценам из «Конармии», например. Вот это – диалог иного уровня.


 Как по вашему, может ли театр перестать существовать?


Как же? Он настолько рядом, и везде, и повсюду. Как институция? Вряд ли, это такое древнее явление. Меняются времена, эпохи, формы, смещаются смыслы. И все это дико интересно. Человек все-таки существует по законам драмы. А театр — это сконцентрированная форма жизни. Будет жизнь — будет и театр.


Сразу два проекта группировки Post/a/nova можно увидеть 10 декабря в Time Out Bar.
https://www.facebook.com/events/1346317615387572/