Мэттью Вайнер

С тех пор она выпустила еще два альбома — «Far» в 2009-м и «What We Saw From the Cheap Seats» в 2012-м — и сочинила музыкальную тему популярного сериала «Оранжевый — хит сезона» под названием «You've Got Time».

Недавно певица, композитор и талантливый пианист выпустила седьмой альбом «Remember Us to Life», и одним из первых друзей, кому она дала послушать свою новую работу, оказался сценарист, режиссер и продюсер Мэттью Вайнер, знаменитый автор и шоураннер одного из самых красивых и элегантных сериалов в истории телевидения «Безумцы». Вайнер прослушал альбом и позвонил Спектор.

 

МЭТТЬЮ ВАЙНЕР: Хочу тебе сразу сказать, что был твоим фанатом задолго до того, как мы познакомились. Мне кажется, в наше время бесплатного скачивания музыки самый большой комплимент музыканту — признаться, что платил за его музыку деньги. Так вот, я платил деньги за то, чтобы слушать твою музыку. Не часто в наше время такое слышишь, да?

РЕГИНА СПЕКТОР: Это точно. И, наверное, ты единственный, кто еще за что-то платит. (Смеется.)

ВАЙНЕР: Мне кажется, мы последний раз виделись на поэтических чтениях в «Линкольн-центре», в которых участвовал и Пол Саймон, и он очень мил был с тобой, когда узнал, что ты тоже музыкант. И там был твой муж Джек (Джек Дишел. — Прим. Interview), и помню, мы в тот вечер здорово напились. (Смеется.) Я, собственно, вот что хотел спросить. Ты мне дала послушать новый альбом, который, как ты сказала, еще не был закончен. И когда я тебя спросил: «Кому можно показывать еще не законченное произведение?», ты очень хорошо ответила. Я могу процитировать тебя читателям?

СПЕКТОР: (Смеется.) Конечно, можешь.

ВАЙНЕР: Ты ответила: «Нельзя пускать людей справлять нужду в своем святилище. Они приходят к тебе и спрашивают: "Где можно облегчиться? В этом углу или в том? Или посреди комнаты?". И приходится им отвечать: "Нет, здесь нигде нельзя. Это мое помещение"». То есть, с одной стороны, ты как художник нуждаешься в отзывах и советах окружающих. Но с другой, не хочется слышать критику работы, которая даже еще не завершена. И к тому же бывают люди, которые просто любят критиковать все подряд.

СПЕКТОР: Это, конечно, деликатная ситуация. В идеале нужно хорошо знать людей, которые планируют нагадить на твоей территории. К тому же бывают случаи, когда это идет тебе на пользу. Иногда они говорят тебе то, что ты сам чувствуешь, но не можешь сформулировать или выразить. У меня такое бывало. Если мне нужно мнение человека, которому я доверяю, я просто спрашиваю его у Джека. 

ВАЙНЕР: Важно иметь в жизни такого человека. Близкие реже стесняются говорить то, что думают. Конечно, когда спрашиваешь, понравилось ли твое произведение, надеешься услышать похвалу. Но часто критика и суждения близких позволяют тебе понять, что не все из сделанного тобой понятно, что-то можно сделать не то чтобы проще, но доходчивее.

СПЕКТОР: Абсолютно верно. Иногда, когда близкий человек, чье мнение ты ценишь, говорит что-то важное о твоей работе, часто случается так, что он начинает именно с того слова или момента, который, как ты надеялся, никто не заметит. Это четкий сигнал: «Окей, не сработало, надо слегка переделать».

ВАЙНЕР: А бывает, ты думаешь, что все прекрасно, но благодаря критике понимаешь, что построил песчаный замок. Для меня это самое тяжелое. Поэтому так важно делиться мыслями и просить совета у правильного человека. Это такой человек, который, когда я жалуюсь ему на скрипучие окна, не советует мне снести весь дом. Вот интересно, в какой момент обсуждение твоей работы переходит в обсуждение тебя самого? Все-таки ты и есть твоя работа. Не хочу проецировать это на тебя лично, но твой новый альбом очень личный. Я даже не знал о тебе столько раньше, сколько узнал, слушая твои песни.

СПЕКТОР: На самом деле, довольно давно я ощущаю себя в странном положении в музыке — многие хотят, чтобы вся она была автобиографической, потому что такой она воспринимается ими как более «настоящая». Люди обычно рассуждают так: «Ого, ты порвала с парнем и написала об этом песню. Она гениальная! Как много в ней твоих чувств!». А когда ты выдумываешь персонажей, о которых поешь, или истории, люди склонны считать, что в таких песнях меньше искренности. Хотя это не так, ты же музыкант и не обязана петь только о себе. На самом деле, и я, и ты имеем дело с выдуманными историями. Иногда они для нас даже более реальны, чем происходящие в окружающем нас мире. И они для нас важнее, чем то, что мы едим на завтрак. Ты живешь в том мире, который описываешь, растворяешься в историях.

ВАЙНЕР: Я помню, как объяснял одному писателю, что не все, что я делаю, произошло в реальности, и он ответил: «Но ведь на самом деле было НЕ ТАК». А я парировал: «Неужели вы правда думаете, что Кит Ричардс никогда в своей жизни не испытывал удовлетворения и поэтому написал знаменитую "Satisfaction"?».

СПЕКТОР: В музыке все немного по-другому. Музыка интимнее, что ли. Ты сам ее пишешь и исполняешь, поэтому все и ждут, что ты будешь петь о себе.

ВАЙНЕР: Согласен, ты напеваешь свои истории своим голосом. Мне действительно показалось, что твой новый альбом более личный, что ли, чем предыдущие. Что произошло в твоей жизни за четыре года, прошедшие с выхода предыдущего альбома?

СПЕКТОР: Я стала матерью. Все песни были написаны или когда я была беременной, или когда уже родила. Конечно, такое важное событие не может не отразиться на твоем восприятии мира. Внезапно ты начинаешь чувствовать связь с собой в детстве или с собой в подростковые годы, со всем тем, от чего ты пытался избавиться во взрослой жизни.

ВАЙНЕР: Или пыталась избавиться.

СПЕКТОР: (Смеется.) Совершенно верно. Но оказалось, что эти новые ощущения тяжело перенести в слова и мелодии.

ВАЙНЕР: Время, вообще, странная штука. Когда ты в 25 лет встречаешь на улице школьного одноклассника, которого не видел лет десять, ты думаешь: «Боже, это было в другой жизни». Но после 30-ти в тебе происходят уже какие-то тектонические сдвиги. И чем дальше, тем больше ты сгибаешься под грузом сожалений о неправильно принятых решениях в жизни. Это ощущение есть в твоих песнях, они теперь стали мудрее. Но я боюсь сейчас интерпретировать твои песни, потому что, возможно, вижу в них то, что ты даже не собиралась вкладывать. 

СПЕКТОР: Так это же прекрасно, если ты увидел что-то свое в моих песнях. Я даже боюсь говорить в интервью о песнях подробно, чтобы не мешать слушателям воспринимать их по-своему. Я сама так устроена. Я, например, крайне консервативна в плане еды, не люблю пробовать новое. Но мне интересно открывать что-то новое в искусстве и видеть его, возможно, не так, как предполагал художник.

ВАЙНЕР: Вообще, с возрастом люди склонны не любить сюрпризы. Если им в подростковом возрасте нравились определенные группы, скорее всего через 20 лет они пойдут на концерт этих музыкантов, а не новых.

СПЕКТОР: И это связано не только с музыкой. Возьми ежедневные привычки. Когда мы ждем кого-то на улице или в кафе, мы привыкли доставать телефон, писать опаздывающему или просто себя чем-то занимать. А попробуй не доставать телефон и просто стоять и рассматривать людей. Ты заметишь, что тебе может быть очень некомфортна эта нетипичная ситуация.

ВАЙНЕР: Так к тебе начинают приходить новые идеи — из наблюдений за людьми. (Смеется.)

СПЕКТОР: Совершенно верно. Со мной лучше не находиться рядом в такие моменты. Я обожаю подслушивать разговоры незнакомых людей. Муж постоянно делает мне замечания: «Перестань пялиться на соседей по столику. Хочешь к ним присесть?». Я даже не осознаю, что это может выглядеть со стороны неприлично. Наверное, это все оттого, что когда я приехала в Америку, я очень плохо говорила по-английски, и чтобы лучше понимать, я смотрела на жестикуляцию говорящих, на их язык тела. Это помогало мне понять, что они говорят. Но потом это превратилось в привычку, и я могу признаться, что я просто люблю подслушивать чужие разговоры. (Смеется.)